Моя бабушка играла на игрищах в своей станице Волгодонской. Играла Степана Разина. Это был недописанный эпос «Лодка». Бабушка и в 80 лет пела в хоре со вставной челюстью (так и запишите!). Она любила выступать. Её любимое стихотворение было «Ты жива ещё, моя старушка». Когда она читала, зал рыдал.

Во втором классе я оказалась в кукольном театре, и мне там очень понравилось. Четыре года я играла все мужские роли и Бабок-Ёжек. Потом была другая детская студия «Искорка», а затем и Сочинский народный театр. У меня были ведущие роли и, конечно, в Театральный институт я шла с абсолютной уверенностью, что поступлю с первого раза. Ага! В первый год меня не взяли, потому что у меня говор. Мне сказали: «Девочка, надо тебе год побыть в Москве, и ты поступишь».

В первый раз я поступила в 22 года уже в Петербурге на курс Андреева. А в Петербурге я оказалась потому, что влюбилась в Серёжу (Сергей Бызгу). В конце первого курса мастер меня отчислил за профнепригодность».

После этого было поступление на курс Льва Абрамовича Додина, который сказал «я с ней не справлюсь». В 24 — курс Вениамина Михайловича Фильштинского. Я стёрла все показания, свои метрики. У меня поддельный аттестат, год рождения. Я подарила себе три года и поступила, как будто мне 19 или 20 лет. А через два года обучения отчисление за «профнепригодность» и выгорание.

«Пошла рожать Фому (Фома Бызгу), родила Фому. И узнала, что год назад в Академии набирал курс на кукольной кафедре замечательный человек, который мне всегда нравился в жизни, и я была немножко в него влюблена — Григорий Козлов.

Театр из меня не уходил никаким образом. Я просто подыхала, и моя подружка Оля Самошина сказала: “Давай мы поговорим с Гришей, и пусть он тебя возьмёт”. И он меня взял. Дал мне столько свободы и любви. И похвалил мою первую работу, которую можно было разнести, если честно. Он её подхватил и очень высоко поднял. И потом она стала финалом нашего спектакля «Декамерон». И у меня стало всё получаться.

Мы с одногруппниками (Наталья Лапина, Тимур Насиров, Антон Безъязыков, Лариса Маркина и другие) жили в таком счастье четыре года, которого я больше не видела нигде и ни у кого и никогда. Михалыч (Григорий Михайлович Козлов) любит три вещи: театр, свою семью и нас, учеников. А поскольку мы были первые, то нам досталось столько любви. Он меня создал. Если бы не он, вообще бы ничего не было».

Когда пришло время поступать, я руководствовалась не тем, что я хочу в театральный, а тем, что нужно идти туда, где не требуется сдавать математику. А математику не нужно сдавать только на журфак. Я полагаю, что я испугалась поступать в театральный ВУЗ, у меня не было веры. И я поступила на журфак в Академию «Останкино».

Когда я училась на журфаке, единственный предмет, который мне нравился — режиссура. Нам давали классные творческие задания. Я подружилась с педагогом, и мне этот педагог сказала: «Сеня, тебе нужно поступать в театральный институт». И я почувствовала веру в меня.

Она стала со мной заниматься, готовить меня к поступлению. Потом я пошла на курсы подготовки в МХАТ и в ГИТИС. Потом я нашла другого педагога, она училась у Льва Абрамовича Додина. И мы с ней готовились в Москве. Я с первого раза не поступила, но со второго раза я поступила.

И вот когда я прикоснулась уже к театру, тогда я поняла, что я хочу связать свою жизнь с театром.