Выбрала для вас три цитаты из дневника Елены Сергеевны Булгаковой. Поговорим про конфликт с режиссёром, Пастернака и бал у Сатаны. Звучит как наши театральные будни…
Это база, это фундамент… это система
Может ли плохой актёр играть хорошо?
Режиссёр в спектакле «Как важно быть серьёзным» вопрошает: «Занимаетесь ли вы системой Станиславского систематически или бессистемно?». А что думал Михаил Булгаков о системе Станиславского? Во время репетиций спектакля «Мольер» Елена Сергеевна записала следующее:
«М.А. приходит с репетиций у К.С. измученный. К.С. занимается с актёрами педагогическими этюдами. М.А. взбешён — никакой системы нет и не может быть. Нельзя заставить плохого актера играть хорошо.» (7 апреля 1935)
Талант вне закона
Кого Пастернак назвал «незаконным явлением»?
Как-то раз Булгаковы были приглашены к знакомым на именины. Среди приглашённых были Борис Пастернак и Викентий Вересаев (писатель и врач, среди прочего, автор «Записок врача»).
Пастернак с особенным каким-то придыханием читал свои переводные стихи, с грузинского. После первого тоста за хозяйку Пастернак объявил:
— «Я хочу выпить за Булгакова!»
— «Нет, нет! Сейчас мы выпьем за Викентия Викентьевича, а потом за Булгакова!»
— «Нет, я хочу за Булгакова! Вересаев, конечно, очень большой человек, но он — законное явление. А Булгаков — незаконное!»
(8 апреля 1935)
Королева в восхищении
Был ли бал Сатаны в реальности?
Задумывались ли вы когда-нибудь, что вдохновило Булгакова на создание 23-й главы «Великий бал у Сатаны»? Говорят, что бал в американском посольстве в Москве. В 1935 году в ночь с 23 на 24 апреля в резиденции посла Спасо-хаус состоялся приём, масштаб и эксцентричность которого вошли в историю. Декорации из живых растений (деревьев, трав и цветов, привезённых на самолётах с разных концов мира), живые животные и птицы (от медведя до горных коз), а также представители военного, дипломатического и интеллектуального высшего света среди приглашённых… в общем, событие было организовано с размахом. Вот что пишет Елена Сергеевна:
«Бал у американского посла. М.А. в чёрном костюме. У меня вечернее платье исчерна-синее с бледно-розовыми цветами.
В зале с колоннами танцуют, с хор — прожектора разноцветные. За сеткой — птицы — масса — порхают. Оркестр, выписанный из Стокгольма. М.А. пленился больше всего фраком дирижера — до пят.
Ужин в специально пристроенной для этого бала к посольскому особняку столовой, на отдельных столиках. В углах столовой — выгоны небольшие, на них — козлята, овечки, медвежата. По стенкам — клетки с петухами. Часа в три заиграли гармоники и петухи запели.» (23 апреля 1935)
